I'm seeing things that you won't believe exists…
Bulworth, Prodigy

 

Итак, нас было четверо — я, Костя, Тигрёнок и наша ненаглядная Гаечка.
Я шел первым, Тигрёнок — вторым, Гайка — третьей. Костя был замыкающим. Умилительная картина, прямо скауты в походе!
Сходство со скаутами усиливалось нашей демонстративной безоружностью.
Ни одним стволом мы не светили. Противогазы сняли и спрятали под одеждой. И даже траншейный красавец-нож «Мак-Нэри» с рукоятью-кастетом был убран мной от греха подальше из поясных ножен в потайные нагрудные.
Нет, вы не подумайте дурного — на самом деле мы были вооружены до зубов.
Взять для примера Тополя. Главным калибром он избрал штурмовую винтовку FN2000. В качестве вспомогательного автоматического оружия выступал отнюдь не лучший в своем классе, но эргономичный пистолет-пулемет «Кипарис». Оружием ближнего боя служил классический «Зиг Зауэр» и спецназовский нож НРС-2 с однозарядным стреляющим устройством в рукояти.
Мне, кстати, этот нож страшно нравился. И не за то вовсе, что из него можно было выстрелить при помощи бесшумного патрона СП-4 вполне полновесную, смертоносную пулю. А за то, что рукоять ножа целиком и полностью следовала девизу: «Пусть стены этого сортира украсят юмор и сатира».
С одной стороны рукояти сверкала внушительными буферами русалка в намитке — белорусском национальном головном уборе (что меня как уроженца Витебска радовало). А с другой стороны имели место быть изречения. Так сказать, народная мудрость, выгравированная мельчайшим, но все еще читабельным шрифтом.
Среди прочего помню афоризм:
Коль тяжело на сердце и холодно в груди,
Прочти статью устава и строевым пройди.
Но это еще не все! В загашнике у Кости имелась и карманная артиллерия — три наших любимых «эргэдэшечки» и тупая безвольная дура РГС-2 — «ручная граната специальная». Такой точно я пытался поджечь химеру в Дюнах. Точнее, даже не пытался, а поджег. Но не очень успешно.
Но ладно бы Костя. Он у нас известный романтик военного дела. Однако и сестрица его жгла не подетски! Видать, от братца отставать не хотела.
В рюкзаке у Гайки своего часа дожидались два обреза помповых ружей «Mossberg- 500», милые такие шалунишки 41-го калибра.
Вы, наверное, хотите знать почему «моссбергов» было два? Очень просто! В типовой ситуации «один кровосос против одного сталкера» магазина к любому автомату хватает, чтобы удерживать кровососа на безопасном расстоянии, максимум на десять секунд. А согласованной стрельбой по-македонски из двух «моссбергов» можно держаться тридцать секунд, не особо напрягаясь.
Правда, если вы — легкая девочка без экзоскелета, то для вас будет важен упор, иначе вас унесет отдачей за тридевять земель. Ну так сядьте на жопу спиной к стволу дерева, да?
Помимо ружей у нашей красавицы и умницы имелся револьвер Кольт «Питон». Неженская машинка, на мой сталкерский вкус. Но Гайка почему-то была от него без ума.
Картину довершали метательные ножи-«осетры».
Лично меня они смешили до слез. Ну кого ты убьешь этим «осетром»? Может, оголодавшего псевдогиганта?
Или химеру завалишь? Буа-га-га три раза. Но, конечно, с Гайкой я своими соображениями не делился. От этой можно и в глаз получить за ехидство.
Самым миролюбивым из нас был, конечно, Тигрёнок. После долгих уговоров он согласился взять мой старенький «Вальтер». Откровенно говоря, с его навыками стрельбы «Вальтер» был ему совершенно не нужен. Но Костя настоял, чтобы при Тигренке было какое-то средство подачи громкого звукового сигнала…

К Сухому Лугу, где располагалась база «каперов», мы вышли в десять утра. Точнее говоря, не к самому Сухому Лугу, а к торному тракту, известному среди бывалых сталкеров как Бетонка-3.
Эта неплохо сохранившаяся дорога, выложенная бетонными плитами, вообще-то вела из района Речного Кордона на Радар — с востока, стало быть, на запад.
Мы же двигались с юго-востока на северо-запад, и для нас Бетонка-3 служила своего рода преддверием Сухого Луга. За ней лежали триста метров убитого радиацией леса. И вот за лесом уже начинался Сухой Луг.
Сверившись с картой, я предложил обойти неприятный лесок по бетонке, тем самым отступив от сталкерского обыкновения шхериться по кустам.
Как ни странно, со мной быстро согласились.
Не успели мы пройти и ста метров, как сзади, со стороны Речного Кордона, послышался гул тяжелой колесной техники. Как это часто бывает в Зоне, колонна появилась у нас за спиной будто рывком, внезапно, поскольку звук двигателей ощутимо запоздал по воле очередного акустического эффекта.
Мы остановились.
Прятаться было уже поздно. Решили постоять у обочины, пропустить военных. В Зоне тем месяцем было в целом спокойно, так что серьезных неприятностей мы не ждали. Но они могли завариться, стоило нам начать дергаться, бежать в кусты и страдать тому подобной суетой, порочащей высокое звание бывалого радиоактивного мяса.
Если верить эмблемам на бортах бронемашин и грузовиков, нас нагнала «анфоровская» колонна, состоящая сплошь из солдат Legion Etrangere — Французского Иностранного Легиона.
Впрочем, и без всяких эмблем было очевидно, что матчасть французская. Шестиколесные пушечные бронеавтомобили AMX-10RC ни с чем не спутаешь. Да и реношный ромб на капотах грузовиков не узнал бы только даун.
Кузова четырехтонных армейских грузовиков были полностью закрыты брезентом, мешая разглядеть их груз. Что же там они везут? Вот что на самом деле было мне интереснее всего. Уж больно низко просели грузовички…
А еще в колонне шел подъемный кран. Правда любопытная деталь?
А зачем он, кран? Не для содержимого ли грузовиков, а?
Но кто же скажет! А если не скажут, есть ли смысл спрашивать?
Тем не менее разговор, похоже, был неизбежен.
Один за другим бронеавтомобили и грузовики принимали влево и, нагло перегораживая узкую, заросшую по обочинам бетонку, тормозили.
Мы с Тополем переглянулись. Конечно, серьезных проблем от лягушатников никто не ждал. И всё же Зона на то и Зона, чтобы ежеминутно преподносить сюрпризы! Собственно, первым сюрпризом стал сам факт того, что колонна остановилась — мы-то были уверены, что она преспокойно проедет мимо нас дальше, по своим делам.
— Слушай вводную, народ, — вполголоса сказал Тополь, адресуясь в основном Гайке и Тигрёнку. — Говорить буду я. Вы помалкивайте, что бы ни спрашивали. И, кстати, — Тополь покосился на Тигрёнка, — сделайте умные лица.
— Это зачем еще? — насторожился тот.
— Увидишь.
Тем временем с брони ближайшего к нам бронеавтомобиля спрыгнул невысокий, квадратный мужичок в камуфляже и лиловом берете. Небрежно помахивая монструозным «Дезерт Иглом», он направился к нам.
«Мама дорогая», — мысленно вздохнул я.
Не доверяю я мужикам с «Дезерт Иглами». Размеры «Дезерт Игла» указывают на то, что у их владельцев комплексы по поводу длины своих детородных органов и, соответственно, проблемы с нормативным социальным поведением. А от проблем с нормативным социальным поведением уже рукой подать до сломанных ключиц, вышибленных мозгов и тэ дэ.
— Бонжур, месье! — дружелюбно осклабившись, произнес Тополь и с преувеличенным радушием, свойственным иностранцам, сделал два шага навстречу мужику в камуфле.
Коренастый остановился. На какую-то долю секунды его лицо омрачилось смущением.
— Ар ю френч? — спросил он. — Ай донт спик френч!
«Странно, — подумал я. — Не говорит по-французски, но форму Легиона носит!»
— Ду ю спик рашн? — спросил Тополь.
— Оф корс, ай ду! То есть да, я говорить! — заверил квадратный мужичок.
«Очередной дебил из Прибалтики. А впрочем, чего удивительного? С тех пор как российский товарный транзит через их порты окончательно накрылся, этих ребят в Иностранном Легионе всё больше. Да и вообще везде, кроме собственно их родных каунасов-шмаунасов, где одни коровы с доярками остались».
— Чем могу служить? — галантно осведомился Тополь.
— Надо знать, кто вы такой! И вы тоже! И вы! — Мужичок обвел меня, Тигрёнка и Гайку обобщающим жестом.
— Я военный сталкер Константин Уткин. — То, что Тополь назвал свои подлинные имя-фамилию, было, если вдуматься, неожиданно щедрым, избыточным откровением. — А это — сопровождаемые мною лица. Ученые. Физики.
— Девушка ученый? Также? — подозрительно спросил мужик, махнув в ее сторону «Дезерт Иглом» (идиот! кто так делает?! я бы мог на рефлексе сломать ему челюсть!).
Гайка артистично вздернула нос и глянула на прибалта с плохо скрываемым вызовом.
— Да, я специалист по физике твердого тела, — отчеканила она.
«Ага, твердого и пещеристого», — ехидно подумал я.
— А они? — не отставал мужичонка в камуфле. — Чего специалисты?
— Физик-аномальщик доцент Комбатов. — Тополь указал на меня. — А это его аспирант Тигришный. Они вместе готовят доклад для конференции.
— Международной конференции, — строго уточнил я, поддерживая игру. — В Катманду.
Тигрёнку хватило самообладания удержаться от своей фирменной глупой улыбочки.
— Куда направляетесь?
— В базовый лагерь на Янтарном озере. Там нас ждет некробиотик Трофимов.
— За какой цель он ждет?
Тополь обернулся ко мне, взглядом переадресовав вопрос. Мол, откуда мне, простому военсталкеру, знать, в каких эмпиреях парят ученые люди?
Я за словом никогда в карман не лез.
— Видите ли, мы с профессором Трофимовым разработали серию уникальных по своей теоретической ценности экспериментов, — запел соловьем я. — Часть из них связана с фермионным континуумом. Мы добиваемся от гравитационных концентратов — так называемых «плешей», «воронок» — извержения устойчивых фермионных спуров…
Стоило мне произнести слова «фермионный континуум», как лицо мужичонки в камуфле поскучнело.
Еще бы не поскучнеть-то! От «континуума»! А когда я дошел до «фермионных спуров», его, как мне показалось, уже практически тошнило.
— Спасибо, все ясно! — торопливо прервал мои излияния он. — Можете идти. И я лично давать вам совет. Здесь, в этот местом, не задерживать… задерживаться.
— Благодарю за совет. Непременно ему последуем.
— С кем мы имели честь беседовать? — льстиво улыбнувшись, поинтересовался Тополь.
Похоже, вопрос застал прибалта врасплох.
— Я есть… лейтенант Кайрис, — ответил он с запозданием. И, посчитав разговор законченным, заспешил к своей могучей боевой машине.

Отойдя от колонны метров на сто, мы с Тополем дали волю своей подозрительности.
— Бардак какой-то кругом, — процедил я. — Чувак, на минуточку, лейтенант Французского Иностранного Легиона. А по-французски ни фига не понимает.
— И ладно бы только это! — отозвался Тополь. — А как тебе его берет?
— А что с беретом?
— Как это что? Он лиловый у него!
— И что?
— Да «лиловых беретов» Легиона уже полтора года в Европе нету! Все они в Джибути сидят, негритянок за филейные части щупают!
— А откуда вы такие подробности знаете, Константин Алексеевич? — спросил удивленный Тигрёнок.
— Он на Речном Кордоне с лягушатниками пуд соли съел, когда военсталкером работал, — ответил за Костю я. И, не удержавшись, добавил: — И два пуда лягушек, кстати.
Гайка тоже не осталась в стороне от дискуссии.
— Да что береты! — вспылила она. — Вы мне лучше скажите, какого ляда они вообще посреди бетонки остановились?! Ведь не для того же, чтобы с нами поговорить! Мы ушли. А они, между прочим, остались. Зачем? с какой целью?
— Мало ли зачем? Привал обычный, — отмахнулся я.
— Ничего себе местечко для привала! — фыркнула Гайка. — Слева скопище гравиконцентратов размером с футбольное поле. Справа — птичья карусель. Размером с карусель.
— Не придирайся, сестрена, — рассудительно прогугнил Тополь. — Тут выбирать особо не из чего.
— Сколько раз я тебя просила не называть меня «сестреной»! — Гайка состроила недовольную гримаску.
Не знаю, до чего бы мы договорились, но пришла пора сходить с бетонки. Я попросил коллектив заткнуться и утроить бдительность.
Поминутно сверяясь с картой и заставляя Тополя обстреливать болтиками каждую подозрительную кочку, я за полчаса провел группу через закраины редколесья.
Мы перевалили через невысокий бугор и наконец-то вышли на собственно Сухой Луг. На краю которого нас встретила желтая жестяная табличка:
СТОЙ!
ЗОНА СПЛОШНОГО ЗАРАЖЕНИЯ
400 рентген/час
— Мать моя женщина! — вскричал впечатлительный Тополь. — Ты куда нас привел, изверг? Или у тебя здесь где-то четыре экзоскелета прикопаны?
— Ага. И восемь пар свинцовых трусов.
— А почему восемь? — робко спросил Тигрёнок.
— Потому что по два на брата, — брякнул я, и мы с Тополем смачно заржали.
— И все-таки, — лицо у Тигрёнка было бледным, как мел, — четыреста рентген — это очень большая доза. Смертельная почти!
— Во-первых, «почти» не считается. А во-вторых, нету здесь четырех сотен рентген-час и никогда не было! Ты кому больше веришь — табличке или моим приборам?
— Приборам, конечно.
— Вот и я тоже. Поэтому не поддавайся панике.
Здесь надо сказать пару слов о тамошнем ландшафте или даже не знаю, как это безобразие назвать.
Тут и там — рощицы мутировавшей крапивы в два человеческих роста. И абсолютно сухой притом. Будто кто специально эти рощицы исполинским феном высушил.
Почти все районы произрастания крапивы были на карте помечены как «горячие пятна». Это значило, что соваться в них без крайней надобности ни в коем случае нельзя. Четырехсот рентген/час там, пожалуй, все равно не было, но нагулять себе месячный курс дорогущей реабилитации в киевской радиологической клинике можно было за милые веники.
Почти все свободные проходы между куртинами крапивы заросли болотным хвощом в метр высотой.
Вид у хвоща был такой доисторический, такой мезозойский, что казалось, на нас вот-вот выскочит некрупный динозавр размером с лошадь.
В реальности же вместо динозавров в хвощах водились какие-то странные птицы, похожие на помесь сойки со страусом. Полуобглоданные трупы этих птичек встречались довольно часто, придавая пейзажу ни с чем не сравнимое своеобразие.
— Далеко еще? — сварливо спросила Гайка.
— С какой целью интересуетесь, дамочка? — спросил я, чтобы ее позлить.
— Да есть у меня подозрение, что мы с дороги сбились.
— Такое никак невозможно. Я на карту все время гляжу.
— А если карта, которую тебе Синоптик слил, гнилой оказалась?
— Может, и так. Да только поздно заднего включать! В крайнем случае сейчас новую тропу сами провесим! — с вызовом сказал я, попутно охреневая от собственной наглости.
— Эй вы, молодожены, кончай драки, — раздался голос Тополя. Он стоял к нам спиной и тщательно ощупывал местность в бинокль. — Вижу вторую табличку!
— Все как и должно быть по карте Синоптика! — сказал я Гайке с торжеством.
Когда мы подошли к табличке на расстояние вытянутой руки, стала различима надпись, изрядно попорченная ядовито-зелеными полосами неясного происхождения.
СТОЙ!
ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА
ВЕДЕТСЯ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ
Каковую надпись я и прочел вслух с пафосными кавказскими завываниями:
— Стой, брат, да? Запэрэтная зона, слюшь. Вэдотса агон на паражэниэ, э?
Грубо и по-детски, согласен. Но Гайка улыбнулась, а для меня женская улыбка дорогого стоит, люблю я женские улыбки.
— Правда, что ли, про огонь на поражение? Или тоже свист? — поинтересовался Тигрёнок, напустив на себя бывалый вид. Голос его уже не дрожал. Чего, впрочем, нельзя было сказать о руках.
— Практика покажет, — недобро ухмыльнулся Тополь.
Я тоже ухмыльнулся. Потому что знал — никакого огня тут не ведётся.
В каком-то смысле «каперы» слишком ленивы для того, чтобы держать на мушке все дальние подступы к своей базе. С другой стороны, мы все-таки находились на их официальной (пусть и не афишируемой) тропе, а в таких местах даже самые отмороженные кланы не валят кого попало. По крайней мере не валят без предупредительной стрельбы.
Карта Синоптика требовала, чтобы, дойдя до этой таблички, мы повернули строго на восток и держались этого курса сто семьдесят метров, пока не дойдем до Телефонной Будки.
Я вам скажу, это были опасные сто семьдесят метров.
Взять хотя бы рощи мутантной крапивы. Проход между ними был здесь совсем узехоньким. Фактически нам предстояло пройти тесным ущельем, протискиваясь между смертельно ядовитыми растениями и опасными аномалиями.
Мы с Тополем посовещались и пришли к выводу, что самое умное в нашем положении — идти по-альпинистски, обвязавшись всем одной веревкой (которая у Тополя, конечно же, была). Гайка, само собой, развыступалась. Но мы быстро заткнули ей рот неопровержимыми аргументами и непробиваемыми доводами.
До Телефонной Будки мы добрались без особых приключений. Не считать же за таковые птичью карусель, которая коварно выхватила у Тигрёнка, как всегда клацающего клювом, его любимую флягу с минералкой. Выхватила бы она и самого Тигрёнка, если бы не наша веревка, которая спасительной пуповиной связывала его с Гайкой.
В общем — обошлось.

Мы остановились у так называемой Телефонной Будки, утерли вспотевшие лбы.
Странное это было зрелище. Начать с того, что самой будки в квадрате карты, помеченном «Телефонная Будка», уже практически не осталось. Ее железный остов полностью сожрали ржавые волосы. Стекло осыпалось. Резиновые уплотнители истлели.
Ржавые волосы, лишенные питания и опоры, попадали в конце концов на землю. Где и образовали вокруг телефонного аппарата, висящего в воздухе на каком-то чудом сохранившемся штыре из совершенно неопознаваемого черного материала, зловещую рыжую кляксу.
Становиться в эту кляксу, конечно же, категорически не велели мои развитые сталкерские инстинкты. Но карта Синоптика специально оговаривала, что надо проверить окрестности аппарата на традиционные аномалии. И если аномалий нет — смело входить в рыжий круг, он безопасен для человека, обутого в любые, даже самые обычные ботинки.
Вы спросите меня, а почему ржавые волосы не съели телефонный аппарат, который ведь тоже был металлическим — ибо, напомню, это был древний советский телефон? А потому они его не съели, отвечу я, что «каперы» регулярно покрывали корпус аппарата жидким стеклом. А до них, насколько я понимаю, то же самое делали «истиновцы», которым раньше принадлежала база на Сухом Лугу.
Мы с Тополем переглянулись. Пора было звонить, просить разрешения войти.
— Кто говорить будет, ты или я? — спросил меня Тополь.
— Я, конечно. Я же старшой у нас.
— Ну я просто подумал, может, ты на меня эту мегаважную задачу перевалить хочешь? По праву старшого?
— Да я бы с удовольствием всю эту лабуду вообще на Тигрёнка переложил. Это ж ему «кварцевые ножницы» нужны, не мне.
Тигрёнок встрепенулся и заявил своим геройским нетвердым голоском:
— А что, я готов!
Мы с Тополем посмотрели на него с отцовской нежностью.
— В другой раз, парень. В другой раз.
Я снял трубку и набрал на телефонном диске номер — четыре единицы, как учила карта Синоптика.
Раздался длинный гудок.
Еще один.
И еще.
Лишь после шестого гудка трубку на том конце провода сняли.
— Алло, сталкер Комбат беспокоит, — начал я. — Со мной еще трое. Прошу прохода на базу.
— С какой целью? — после нервирующей паузы спросил меня хриплый мужской голос.
— Хочу поговорить с Шивой.
— О чем?
— О важном. Это я могу сказать только Шиве.
— Он сейчас очень занят.
— Я подожду. То есть мы подождем.
На том конце провода долго молчали — как видно, обладатель хриплого голоса с кем-то советовался. Наконец ко мне снизошли.
— Мы отключили минное поле, Комбат. Коридор прохода обозначен голубыми огнями. Когда дойдешь до земляного вала, стой и жди. И не вздумайте баловать — положим всех за секунду.
— Это уж само собой, браток, — сказал я как мог доброжелательно.

 

Большая библиотека. Список книг. Художественная литература. Главная. Оглавление книги.